Абха́й Чаранарави́нда Бхактиведа́нта Сва́ми Прабхупа́да и общество сознания Кришны

Аватара пользователя
Абель
Администратор
Сообщения: 8647
Зарегистрирован: 28 июн 2013, 23:42
Откуда: Россия

Абха́й Чаранарави́нда Бхактиведа́нта Сва́ми Прабхупа́да и общество сознания Кришны

Сообщение Абель » 29 ноя 2018, 19:01

Изображение
Кратко:
Имя при рождении: Абхай Чаран Де
Рождение 1 сентября 1896
Флаг Британской Индии Калькутта, Британс
Смерть 14 ноября 1977 (81 год)
Флаг Индии Вриндаван, округ Матхура, Уттар-Прадеш, Индия
Похоронен Храм Кришны-Баларамы во Вриндаване

Образование Шотландский церковный колледж


Бхактиведанта Свами Прабхупада, урождённый Абхай Чаран Де, родился и вырос в Калькутте, в религиозной семье бенгальских вайшнавов (кришнаитов). Окончив в 1920 году престижный[2] Шотландский церковный колледж, он женился и для поддержания семьи занимался фармацевтическим бизнесом. В 1922 году Абхай впервые встретился с известным проповедником и реформатором гаудия-вайшнавизма Бхактисиддхантой Сарасвати (1874—1937), который при первой же встрече попросил его проповедовать учение Кришны на английском языке. В 1932 году Абхай получил от Бхактисиддханты духовное посвящение и имя «Абхай Чаранаравинда Дас»[3]. В 1954 году Абхай удалился от семейных дел, а в 1959 году принял посвящение в санньясу (отречённый образ жизни) и получил монашеское имя «А. Ч. Бхактиведанта Свами». В 1954—1965 годах Бхактиведанта Свами проводил бо́льшую часть времени в священном городе индуизма Вриндаване, работая над переводом и комментированием вайшнавских священных текстов.

В возрасте 69 лет Бхактиведанта Свами в одиночку отправился на грузовом корабле в США «с целью пересадить священную мудрость Индии на благодатную почву Запада»[4], удобрённую интересом контркультурной молодёжи к восточному мистицизму. Прибыв в Нью-Йорк без гроша в кармане, он вскоре сумел сплотить вокруг себя небольшую, но преданную группу последователей. В июле 1966 года Бхактиведанта зарегистрировал в Нью-Йорке гаудия-вайшнавскую религиозную организацию «Международное общество сознания Кришны» (ИСККОН)[5].
Учёные описывают Прабхупаду как харизматичного духовного лидера и, как отмечает Ким Нотт, особо подчёркивают его «человечность» и «уникальность», а также тот факт, что своих миссионерских успехов он достиг за короткий период и в преклонном возрасте[10].

Прабхупада подвергается критике со стороны неоведантических философов, в основном из-за его бескомпромиссной позиции в отношении индийских философских систем, не принадлежащих к вайшнавизму (в особенности адвайта-веданты (майявады))[11]. Прабхупаду также критикуют так называемые «кастовые индусы», считающие неприемлемым практикуемое в ИСККОН посвящение западных людей в брахманы.[⇨]
Абхай поставил перед собой задачу перевести на английский основные гаудия-вайшнавские тексты и запустить англоязычное периодическое издание[55]. Он начал с того, что в 1939 году написал «Введение к Гитопанишад»[50][59]. Как отмечает Анил Суклал, этот небольшой по объёму труд указал на желание Абхая в будущем сделать свой собственный комментированный перевод «Бхагавад-гиты» на английский язык[64].

Бхактисиддханта умер 1 января 1937 года, не оставив после себя духовного наследника[65]. После его смерти основанное им единое миссионерское движение раскололось и между его старшими учениками разыгралась битва за власть[65][66]. В 1948 году решением суда Гаудия-матх был разделён на две части: Шри Чайтанья Матх (со штаб-квартирой в Маяпуре) и Миссию Гаудия (со штаб-квартирой в Калькутте)[3]. К тому времени некоторые из наиболее выдающихся учеников Бхактисиддханты уже основали свои матхи[3]. Так, в 1941 году Бхакти Ракшака Шридхара Госвами (1895—1988) основал в Навадвипе Шри Чайтанья Сарасват Матх, а Бхактипрагьяна Кешава Госвами (1898—1968) основал в 1940 году в Калькутте Гаудия Веданта Самити[3]. Абхай был близко знаком с обоими из этих гуру[3]. Шридхару Госвами он впервые встретил в Аллахабаде в 1930 году[3]. В 1930-е годы они вместе занимались миссионерской работой в Бомбее, а в начале 1940-х годов — жили по соседству в Калькутте и часто общались, обсуждая духовные темы[3]. Позднее они поддерживали связь через переписку и изредка встречались[3]. Бхактипрагьяна Кешава Госвами несколько месяцев жил в доме Абхая в Аллахабаде, а Абхай несколько раз останавливался в его ашрамах в Калькутте и Матхуре[3]. Как отмечает Пол Шербоу, «все трое духовных братьев проповедовали сильную и бескомпромиссную доктрину, которую они унаследовали от своего духовного учителя»[3].

Прабхупада остался в стороне от конфликтов, раздиравших Гаудия-матх, что не помешало ему извлечь из случившегося урок[65]. В частности, он осознал, насколько болезненным может быть процесс передачи власти в организации, у которой не было явных исторических прецедентов[65].
В 1948 году наступил поворотный пункт в жизни Абхая[69]. В этот год он потерял свою последнюю прибыльную фабрику, в Лакхнау[69]. После этого он попытался снова наладить фармацевтический бизнес в Аллахабаде, но сердце его уже не лежало к этой работе[69]. Экономические трудности привели к семейному разладу: в 1950 году жена Абхая, поняв, что муж более не в состоянии содержать семью, переехала вместе с сыновьями в дом своего состоятельного отца[69]. Абхай воспринял случившееся через призму священного текста «Бхагавата-пураны» (10.88.8), где Кришна объявляет:

Из особого расположения к кому-либо Я постепенно забираю у него всё богатство. На его голову обрушивается одна беда за другой. Он становится жалким бедняком, и тогда все друзья и родственники отворачиваются от него[69].

Ещё в течение нескольких лет Абхай прилагал усилия для поддержания своих бизнес-проектов, но бо́льшую часть времени он теперь уделял написанию религиозных трактатов и беседам на духовные темы со своими братьями по вере[69]. В этот период он также начал активно переписываться с «другими ведущими индийскими интеллектуальными фигурами»[73]. Так, в июле 1947 года[74] Абхай отослал письмо известному индийскому революционеру и борцу за независимость Радже Махендре Пратапу, в феврале 1949 года[74] — вице-премьер-министру Индии Сардару Пателю[73], а 12 июля 1947 года — Махатме Ганди[75]. Бхактиведанта призвал Ганди принять руководство истинного гуру и с его помощью «изучить науку об Абсолютной Истине»[75]. Как отмечает Б. Зеллер, в этом письме Абхай уравнял науку с гаудия-вайшнавизмом и фактически предложил Махатме Ганди стать своим учеником[75].
Ещё не время, но и ещё не вечер: основание и провал миссионерского проекта «Лига преданных» (1953)
Планы Абхая были достаточно амбициозны: он намеревался открыть сеть центров по всему миру и превратить «Лигу преданных» в международное движение, в котором бы состояли люди всей национальностей и вероисповеданий и которое занималось бы распространением вайшнавской культуры и духовным образованием[71]. Для начала Абхай планировал привлечь в ряды «Лиги» 40 молодых людей, обучить их миссионерской работе, и разослать их по всему миру проповедовать «сознание Кришны»[69]. Однако судьба распорядилась иначе: в конце 1953 года работники лаборатории Абхая в Аллахабаде обокрали его, похитив все деньги и химические препараты[69]. В результате Абхай обанкротился и в начале 1954 года был вынужден свернуть деятельность «Лиги» и уехать к жене в Калькутту[69]. Хотя планы Абхая и потерпели крах, основание «Лиги» показало, что когда-то скептически настроенный молодой предприниматель теперь являл собой вдохновенного религиозного проповедника с далеко идущими планами по проповеди «сознания Кришны» во всемирном масштабе[71][76].
Из Нью-Йорка Бхактиведанта Свами отправился в небольшой городок Батлер в штате Пенсильвания, где его радушно приняла семья индийского инженера Гопала Агарвала[99]. Ранее Гопал (по просьбе своего отца-коммерсанта из Матхуры) стал поручителем Бхактиведанты, написав заявление о том, что берётся оплатить все расходы, связанные с пребыванием Бхактиведанты в США[100]. Бхактиведанта прожил в Батлере около месяца[101]. За это время он выступил с лекциями в местном клубе, Христианском союзе молодёжи и в духовной семинарии св. Фиделиса в Германе, а также регулярно проповедовал гостям Агарвалов[101]. Пребывание Бхактиведанты в Батлере привлекло внимание местной прессы: 22 сентября в газете Butler Eagle появилась статья под заглавием «Последователь индуистского культа объясняет цель своего приезда на Запад»[102][103]. Статья сопровождалась фотографией Бхактиведанты Свами с раскрытым томом «Бхагавата-пураны» в руках. Подпись под фотографией гласила: «Посол бхакти-йоги»[104].

Покинув Батлер, Бхактиведанта Свами вернулся в Нью-Йорк, где первое время жил в ашраме индийского гуру и йогина Рамамурти Мишры, который радушно принял его, несмотря на существенные различия в философских взглядах[105][К 15]. Мишра и другие свами и йогины, которых Бхактиведанте довелось повстречать в ашраме, дали ему инструкции для успешной проповеди в Америке: есть мясо, носить западную одежду и проповедовать толерантную монистическую разновидность индуизма (всё едино, все пути ведут к истине)[82][83][106]. Бхактиведанта, однако, не последовал этим советам и отказался «озападнить» свою проповедь и свой внешний вид[107]. Он продолжил проповедовать консервативное гаудия-вайшнавское вероучение, носить шафрановые одежды санньясина и тилаку на лбу[107].

Первое время Бхактиведанта безуспешно пытался привлечь последователей среди пожилых нью-йоркцев в Вест-Сайде[108]. Весной 1966 года он переехал в лофт в районе Бауэри, где начал проповедовать молодым людям, регулярно давая вечерние лекции[109][110]. Там, после нескольких месяцев борьбы, у него появились первые последователи[82][11

Одной из основных причин быстрого роста популярности ИСККОН в конце 1960-х годов стала поддержка, полученная от The Beatles — в то время самой популярной группы в мире, культурное влияние которой трудно измерить стандартами XXI века[178]. До встречи с Прабхупадой и его последователями, «битлы» в течение непродолжительного периода увлекались другим индийским движением — Трансцендентальной медитацией (ТМ)[178]. В 1968 году они совершили путешествие в Индию, где практиковали медитацию в ашраме основателя ТМ — Махариши Махеш Йоги[178]. Разочаровавшись в Махариши, The Beatles заинтересовались Прабхупадой и пением мантры «Харе Кришна»[178].

После того, как ИСККОН укрепился в Америке, Прабхупада устремил свой взор в Европу. Особый интерес для него представлял Лондон, где в 1930-е годы безуспешно пытались проповедовать его старшие духовные братья, посланные в британскую столицу Бхактисиддхантой Сарасвати[190]. Результаты проповеди эмиссаров Бхактисиддханты оставляли желать лучшего: всё, что им удалось, это сфотографироваться с членами королевской семьи и обратить в свою веру одну женщину-англичанку[190]. Потерпев неудачу, ученики Бхактисиддханты пришли к заключению, что обращение в вайшнавизм западных людей не представлялось возможным[190]. Может быть, рассуждали они, Чайтанья, предсказывая, что имена Кришны будут воспевать «в каждом городе и деревне», имел в виду лишь каждый город и деревню в Индии?[201]

В 1968 году Прабхупада послал три семейные пары своих учеников в Лондон, где они очень скоро добились заметного успеха[202]. Следуя наставлениям своего гуру, они, одевшись в традиционную индийскую одежду (дхоти и сари), начали регулярно петь «Харе Кришна» на улицах британской столицы[202]. Столь экзотическое зрелище сразу же привлекло внимание британской прессы[202]. В газетах вышли статьи под заголовками «Пение кришнаитов удивляет Лондон», «Счастье в Харе Кришна», и т. п.[202] Обрадованный Прабхупада отметил, что его ученики-неофиты добились успеха там, где в своё время потерпели поражение его аскетичные и учёные духовные братья из Гаудия-матха[202]. Теперь он с полной уверенностью мог сказать, что Чайтанья, делая свои предсказания, имел в виду каждый город и деревню в мире, а не только в Индии[202].

Прорыв в миссионерской деятельности учеников Прабхупады в Лондоне произошёл в декабре 1968 года, когда им удалось встретиться с участниками The Beatles[202]. Оказалось, что Джордж Харрисон и Джон Леннон начали петь «Харе Кришна» ещё до встречи с ними, после того, как им в руки попал альбом Krishna Consciousness — пластинка с записью махамантры, изданная Прабхупадой и его учениками в Нью-Йорке[203]. Леннон вскоре потерял интерес к «сознанию Кришны», в то время как Харрисон сделал пение «Харе Кришна» частью своей жизни и оказал значительную помощь последователям Прабхупады на этом трудном, раннем этапе зарождения и становления британского ИСККОН[202][204]. В частности, Харрисон профинансировал часть расходов по открытию кришнаитского храма в Лондоне и выступил гарантом при аренде предназначенного под храм небольшого здания около Британского музея[205].

В августе 1969 года (в то время, когда «битлы» работали над альбомом Abbey Road) Харрисон спродюсировал для кришнаитов сингл «Hare Krishna Mantra» и издал его на лейбле Apple Records[202][203][206]. Мантра была спета американскими учениками Прабхупады в Лондоне, объединившимися ради такого случая в музыкальный коллектив под названием The Radha Krishna Temple. По случаю выхода сингла Apple Corps. созвала пресс-конференцию, на которую пришло около сотни репортёров и фотографов[206]. Харрисон рассказал собравшимся, что «Hare Krishna Mantra» была не поп-песней, а древней мантрой, пробуждающей духовное блаженство в сердцах людей, слушающих и повторяющих её[206]. На следующий день «Hare Krishna Mantra» получила положительные отзывы в британской прессе и заполнила британский радиоэфир[206]. За первый день было продано 70 тыс. экземпляров пластинки[202][206]. Сингл поднялся до 11-й строчки британских чартов[203], что дало возможность ученикам Прабхупады дважды в прямом эфире исполнить свою мантру на популярном телешоу Top of the Pops[206]. Пластинка имела большой успех также и в ФРГ, Голландии, Франции, Швеции, Югославии, ЮАР, Чехословакии и Японии[207]. В результате, ученики Прабхупады оказались в центре общественного внимания: они раздавали автографы и позировали для фотографов[207]. При содействии Харрисона, кришнаитский ансамбль пригласили выступить на рок-концертах, телешоу и в ночных клубах в ряде европейских стран[207]. The Radha Krishna Temple спели с Джо Кокером, выступили с Deep Purple в Амстердаме и с Moody Blues в Шеффилде, приняли участие в музыкальном фестивале Midnight Sun в Стокгольме и даже спели махамантру в легендарном Star-Club в Гамбурге, где начали свою карьеру The Beatles[207]. На этом музыкальное сотрудничество кришнаитов с Джорджем Харрисоном не завершилось: в следующем, 1970 году, «тихий битл» выступил продюсером другого хит-сингла, «Govinda», а в мае 1971 года — альбома The Radha Krsna Temple[203]. Отсылки к мантре «Харе Кришна» появились в написанной Джоном Ленноном песне «I Am the Walrus» (1967) и в первом крупном хите сольной карьеры Ринго Старра «It Don’t Come Easy» (1971)[178]. Помимо этого, сцена с махамантрой присутствовала в популярном бродвейском психоделическом мюзикле «Волосы», который вышел вскоре после возвращения The Beatles из Индии и впоследствии был описан историком Артуром Марвиком как «основной культурный артефакт» 1960-х годов[205]. Английская версия мюзикла играла в лондонском театре «Шефтсбери» и содержала в себе бонус в виде кришнаитов, в конце каждого представления выходивших на сцену и певших «Харе Кришна»[205]. В результате

фраза «Харе Кришна» постоянно звучала на радио и телевидении, лилась из динамиков в клубах и ресторанах, появлялась на страницах газет и журналов, в фильмах и комедийных представлениях. Другие музыкальные коллективы включили её в свои альбомы и концерты[207].
Прабхупаде становилось всё труднее лично руководить быстро растущим движением[191][224]. Он понимал, что жить ему осталось недолго, и что с его кончиной придёт конец его харизматичному руководству[225]. Осознав, что ИСККОН необходима формальная управленческая структура, в июле 1970 года Прабхупада создал коллегиальный управляющий орган — Руководящий совет ИСККОН — и передал управленческие функции его членам, которые начали курировать деятельность ИСККОН по всему миру[
Как отмечает Росс Эндрю, Прабхупада ожидал от своих последователей, что те проявят «невероятно высокий уровень отречения» по сравнению со своей жизнью до обращения[242]. Присоединиться к движению в 1970-е годы означало полностью отречься от жизни в материальном мире, поселиться в ашраме и посвятить всё своё время служению миссии основателя ИСККОН[248]. После 6-12 месяцев новые адепты получали от Прабхупады духовное посвящение, давая при этом пожизненные обеты[248]. Уход из ашрама считался духовным падением[249]. Это породило у кришнаитов «крайне дуалистическое мировоззрение», в рамках которого представление о духовной квалификации индивида основывалось на том, где он жил: в ашраме или за его пределами[242].

Согласно Р. Эндрю, сформулированная Прабхупадой формула быстрого роста ИСККОН зиждилась на двух основных принципах: привлечении как можно большего числа новых адептов и их удержании в рядах ИСККОН[249][К 29]. Прабхупада также определил два ключевых вида религиозной деятельности, которые гарантировали духовный прогресс для новообращенных кришнаитов: массовое распространение кришнаитской литературы и ритуальное храмовое поклонение[200].

Стиль жизни Прабхупады в 1970-е годы заметно отличался от скромных ранних дней в Нижнем Ист-Сайде[250]. Теперь его постоянно сопровождала свита из слуг и секретарей, исполнявших каждое его желание[250]. Они готовили и подносили Прабхупаде еду, брили его, делали ему массаж, стирали и гладили его одежду, возили его в машинах класса «люкс» и занимались его финансами[250]. Во время своих миссионерских поездок по храмам ИСККОН, Прабхупада, как правило, останавливался в шикарных комнатах, подготовленных специально для него ученикам.
ИСККОН оказался одной из первых религиозных групп, подвергшихся нападкам со стороны зарождавшегося антикультового движения[264]. Благодаря негативной пропаганде антикультистов и попавших под их влияние СМИ, в умах западной (в особенности американской) публики сложилось впечатление, что ИСККОН представлял собой опасную секту, занимавшуюся похищением людей, промыванием мозгов и агрессивным прозелитизмом[264][260]. Как отмечает Джеймс Бекфорд, формированию столь негативного образа ИСККОН в сознании западного общества, в частности, способствовал тот факт, что в 1970-е годы ИСККОН начал культивировать «более коммерческий» подход в своей миссионерской деятельности[258]. Кришнаиты активно занимались продажей своей литературы, сбором пожертвований у публики, а также обслуживанием религиозных нужд индуистских общин в крупных городах[265]. В частности, кришнаиты подвергались резкой критике за (часто назойливый и даже агрессивный) сбор денежных пожертвований в аэропортах и других публичных местах[266]. Властями были предприняты попытки ограничить контакт кришнаитов с пассажирами[267]. В результате ИСККОН оказался втянут в целую серию судебных разбирательств[268][269]. Д. Г. Мелтон и Р. Мур, в свою очередь, полагают, что основной причиной обрушившейся на Прабхупаду и его последователей критики были стандарты духовной чистоты, установленные в ИСККОН[266]. Последователи Прабхупады всячески старались «отделить себя от мира иллюзии»[266]. Это «отделение» заключалось для них в принятии нового имени на санскрите; стремлении воздержаться от общения с некришнаитами и от чтения литературы, не имеющей отношения к «сознанию Кришны»; ежедневном ритуальном омовении; и употреблении в пищу исключительно прасада (вегетарианской пищи, ритуально предложенной Кришне)[266]. Практикуя принцип «необщения с неверными», кришнаиты избегали поддерживать контакт с членами своих семей[266]. Таким образом, стиль жизни кришнаитов в 1970-е годы сильно ограничивал их контакт с внешним миром[270]. С началом антикришнаитской кампании со стороны антикультистов эта изоляция значительно возросла: любые связи с некришнаитами стали рассматриваться как источник потенциальных проблем для ИСККОН[270]. Как отмечает Э. Б. Рочфорд, с начала 1970-х годов и вплоть до смерти Прабхупады в 1977 году, ИСККОН оказался «более закрыт для общества, чем когда бы то ни бы ло в своей истории
Активная миссионерская деятельность кришнаитов вкупе с практикуемым ими «решительным отречением от семейных связей и ценностей», вызвали негативную реакцию со стороны членов семей последователей Прабхупады[271]. Дело дошло до того, что недовольные родители начали нанимать депрограмматоров, которые похищали (как правило, совершеннолетних) кришнаитов из ашрамов и пытались через депрограммирование вернуть их к «нормальной жизни»[272]. Интересно, что депрограммирование, осуществляемое «консервативными депрограмматорами-христианами» считалось успешным, если попавший в их руки кришнаит начинал есть мясо, употреблять алкогольные напитки и заниматься сексом вне брака[273]
Несмотря на предпринятые Прабхупадой меры, его смерть в ноябре 1977 года вызвала в ИСККОН острый кризис власти, который сильно дестабилизировал положение внутри организации и стал поворотным пунктом в её развитии[246][278][227]. «Постхаризматичные» проблемы были, в частности, вызваны тем, что (подобно другим харизматичным религиозным лидерам) Прабхупада не оставил своим ученикам точных и ясных инструкций о том, кто и как должен управлять движением после того, как он «оставит своё тело»[279].

Летом 1977 года, будучи уже тяжело больным, Прабхупада назначил 11 своих старших учеников в качестве ритвик-гуру, поручив им от своего имени проводить обряды инициации[279][246]. После смерти Прабхупады, эти 11 учеников начали выполнять роль обыкновенных гуру, предлагая дикшу (инициацию) всем, кто принимал их в качестве духовного учителя[246][280]. При этом они начали рассматривать себя как духовных преемников Прабхупады и требовать по отношению к себе такого же уважения и поклонения, которое ранее оказывалось самому Прабхупаде[279]. «Преемники» поделили мир между собой на 11 регионов, так называемых «зон»[281][246]. Ставший во главе каждой из этих «зон» гуру сосредоточил в своих руках всю полноту «политической, экономической и духовной власти»[246]. На территории своей «зоны» гуру имел эксклюзивное право проповедовать, инициировать новых учеников и руководить деятельностью храмов[244]. Многие из этих гуру «скорее правили как автократы, а не как просветлённые лидеры»[281] и, как отмечает Э. Б. Рочфорд, де-факто возглавили в своих «зонах» независимые движения[246]. Эта система получила название «системы зональных ачарьев» и просуществовала более 10 лет[246]. Её создание привело к конфликту между бюрократической властью Руководящего совета и харизматичной властью «инициирующих гуру»[279]. Масло в огонь подливало поведение некоторых из 11 избранников: они состязались между собой в силе и влиянии, и в то же время вели жизнь, не соответствовавшую моральным и духовным стандартам, установленным в руководимом ими движении[279]. В результате ИСККОН сотрясла серия громких скандалов, в которые оказались замешаны большинство из 11 избранников Прабхупады[279][246]. Многие старшие члены движения, считая, что Прабхупада на самом деле никогда не назначал этих 11 гуру своими преемниками, отказались признавать их легитимность и покинули ряды движения[244]. В результате, ИСККОН оказался на грани раскола, а его миссия по распространению «сознания Кришны» на Западе — под угрозой срыва[279].
ИСККОН смог справиться с возникшими трудностями с помощью серии реформ и преобразований. В 1986 году внутри ИСККОН началось реформаторское движение, которое добилось от Руководящего совета проведения реформ института гуру[246]. В результате, система «зональных ачарьев» была упразднена, а количество гуру резко возросло: от 30 до 60 в 1990 году и до 80 в 1993 году[282][283]. По данным на 2005 год в ИСККОН было более 80 гуру[284].

Как отмечает религиовед и один из лидеров-реформаторов ИСККОН Уильям Дедуайлер: «Через борьбу и трудности, ИСККОН был вынужден осознать свою ограниченность, и, на институциональном уровне, создать структуры самокритики и самоисправления»[285]. Юджин Галлахер, в свою очередь, полагает, что тот факт, что первые «послепрабхупадовские» годы в ИСККОН были омрачены злоупотреблениями властью, сыграл на руку приверженцам антикультового движения, постулировавшим, что лидеры «сект» были мошенниками и экспуататорами[286].
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D1 ... 0%B4%D0%B0

Аватара пользователя
Абель
Администратор
Сообщения: 8647
Зарегистрирован: 28 июн 2013, 23:42
Откуда: Россия

Абха́й Чаранарави́нда Бхактиведа́нта Сва́ми Прабхупа́да и общество сознания Кришны

Сообщение Абель » 29 ноя 2018, 20:20

История Лизы:
мой опыт саморазрушения или «Как я пришла в сознание Кришны»
Мой опыт кришнаитской жизни по правилам ИСККОН (Международное общество сознания Кришны) может показаться весьма нестандартным и даже из ряда вон выходящим. Есть некоторые моменты, о которых мне и писать-то стыдно, настолько уж они неадекватны и неприемлемы. Перечитав все истории на этом сайте, я не нашла ни одной, похожей на мою. Мне хотелось бы поделиться своей историей. Быть может, она поможет кому-нибудь не повторять моих ошибок. Всё то, что со мной случилось, я рассматриваю как опыт, но до сих пор в полной мере не могу ответить на вопрос: «Почему я позволила этому случиться, почему не смогла противостоять воздействиям?»

Всё началось летом 2012 тогда, мне было 17 лет. Я была на тот момент студенткой первого курса психологического факультета московского ВУЗа, жила отдельно от родителей в квартире моей матери. Я тогда кое-что уже знала об индуизме, читала книжки по этой теме, даже что-то практиковала: не ела мяса и занималась хатха-йогой. У меня даже был небольшой алтарь Шиве, но всё это было добровольно. Ни в каких организациях и сектах я не состояла. Я тогда и подумать не могла, что влезу во всю эту историю.

Тем летом я решила расширить свои познания в индуизме и сходить в храм Шивы, если таковой имеется, но узнала, что в Москве индуистских храмов бога Шивы нет, но есть храм Кришны. Альтернатива выглядела заманчиво, поэтому туда я и отправилась. Кришнаиты встретили меня очень тепло, сразу же накормили и рассказали основы своей религии, мне тогда показалось всё это очень занятным.

Надо отметить, я была весьма внушаема, хотя и училась тогда на психфаке и про манипуляции сознанием с целью затянуть человека в секту знала. Сознание мое в силу возраста было гибким, и я была падкой на разного рода «практики», «личностный рост», «духовное развитие». А мне наговорили там очень заманчивых вещей, что, мол, это великое благо – попасть к преданным Кришны, вкусить «прасад» (так они называют предложенную Кришне пищу), что это позволит в следующей жизни получить лучшее рождение, а, быть может, если стать «чистым преданным», то вообще освободиться из сансары (колеса рождений и смертей).

Кришну называли «верховной личностью бога», «всепривлекающим», «источником вечного наслаждения». Рассказали мне, что именно Кришна – верховный, настоящий Бог, которому следует служить. Поначалу мне всё казалось интересным, в храме было приятно находиться. И всё же, несмотря на положительные впечатления от похода в храм, мой энтузиазм и интерес поугасли на следующий день (здравый смысл взял верх) и я решила, что кришнаиты – милые люди, но ходить регулярно я к ним не буду. Буду знать, что они есть и иногда можно зайти к ним в гости. Напоследок я вступила в группу вконтакте «Кришна и ты» (получается «кришнаиты»), мне понравилось ее название. И забыла обо всём этом.

Месяца через три, в сентябре, мне написал один кришнаит. Сказал, что нашел меня в этой группе, что хотел бы пригласить на встречу интересующихся «Сознанием Кришны», объяснил, что это такой квартирник, где все сидят, поют мантры, разговаривают о философии «Вед» и потом ужинают. Называется это «Бхакти-врикша». Сначала я насторожилась: незнакомый человек зовет меня в свою квартиру, мало ли, что у него на уме, но потом решила сходить и посмотреть, что там такое, в конце концов, вряд ли я дам себя в обиду, да и если он — кришнаит, то не должно случиться ничего плохого. На тот момент в моей голове уже сложилась ассоциация, что «кришнаит» — это кто-то добрый, веселый и позитивный. Вообще, кришнаиты очень стараются создать образ своего общества как чего-то чистого и светлого. Многие привлекаются в эту секту именно иллюзией вечного счастья и блаженства. Они гарантируются каждому за внимательное чтение мантры. Правда, потом выясняется, что всё не так просто…

Я пришла по указанному адресу, меня впустили, там было еще человек 15-20, все девушки были одеты в юбки. Со мной познакомились и отправили помогать на кухню. Когда я сообщала, что мне 17, все радовались за меня и говорили, что это большая милость Кришны, что я в столь юном возрасте встретила преданных и «встала на путь», хотя на тот момент я не собиралась следовать их религии. Это еще одна уловка, которой умело пользуются кришнаиты: вербовка в свои ряды тех, кто находится словно бы «на периферии»: слушает лекции, интересуется, но не называет себя кришнаитом и не «ударяется» в эту религию. Их начинают зазывать на программы и активно им «проповедовать», и вот через месяц-другой, человек, сам того не замечая, уже поверил в то, что Кришна – верховная личность бога и ему нужно непременно предаться, оставив всё, как учит Бхагавад-Гита, а Прабхупада (основатель ИСККОН) – святой, которому суждено было изменить мир. Для новичков, да и вообще для каждого кришнаита, все «гуру» и «старшие преданные» – супер авторитетны. Их лекции слушают со всей внимательностью и никогда и не думают о том, чтобы включить критическое мышление и выявить какие-то ошибки. Даже очевидный противоречащий сам себе бред воспринимается, как истина в последней инстанции.

Моя самая первая ошибка заключалась в том, что я подумала, что кришнаиты беспристрастно разбираются в вопросах философии Индии и у них можно прояснить любую неясность, связанную с изучением этой темы. Но мои иллюзии быстро развеялись: на бхакти-врикше я обратила внимание, что на мои вопросы по философии, казавшиеся мне весьма существенными, отвечали очень завуалировано, или же, наоборот, давали однозначные ответы и присекали даже обоснованную попытку спора. Например, на мой вопрос о том, верховен ли Вишну или Кришна, мне жёстко ответили, что конечно же верховным богом является Кришна и вообще, мол, почему я задаю такой глупый вопрос, несмотря на то, что я была готова предоставить выдержки из учебников религиоведения и классических индуистских текстов, доказывающих обратное. Тогда, хотя меня и насторожило такое отношение, я не была достаточно мудра, чтобы понять, что это попросту секта, которой выгодно выставлять писания в удобном ей свете. Тем не менее, всё остальное мне нравилось: приветливые люди, мантры, алтарь и вкусная еда. Я стала ходить на эту Бхакти-врикшу раз в неделю, по вторникам.

Самая грустная часть моей истории начинается именно здесь. Как-то раз я заметила, что со мной на бхакти-врикшу ходит один «прабху» (так кришнаиты называют мужчин), звали его Иван (имя изменено). Он однажды пел мантры и я обратила на него внимание. Ваня подошел в перерыве и мы познакомились, рассказал, кем и где работает, что уже третий год практикует кришнаизм. Ему на тот момент было 26, но 9 лет разницы в возрасте меня не смутило и мы продолжили общаться. Я пригласила его в гости, мы созванивались, что-то читали друг другу по телефону.

Какое-то время мы общались и вскоре я осознала, что влюбилась в него. Через пару недель общения стало ясно, что это взаимно, что Ваня рассматривает меня, как свою будущую жену. Правда, уже тогда всё пошло совсем не по кришнаитским стандартам.

Он переехал ко мне, когда не прошло и месяца с момента нашего знакомства. Ранее он жил там же, где и работал – условия не совсем подходящие для «духовной практики», и, как он говорил, «вокруг мясоеды, с которыми приходится общаться по работе, они оскверняют пространство». Вообще к людям, не преданным Кришне, Иван относился с презрением, делая четкие градации на «преданных» и так называемых «карми», то есть живущих по своей карме людей, обывателей. То ли дело жить у меня – никто не мешал там вести «благостный» образ жизни, как и полагает всякому кришнаиту.

Первый месяц совместной жизни мы упивались общением друг с другом. Я ловила каждое Ванино слово, он казался мне взрослым и мудрым. Ради него я даже оставила свои планы по переезду в Германию. Хотя были готовы уже все документы, он сумел убедить меня, что это не духовная страна и там нечего делать. После переезда он сразу же стал навязывать мне кришнаизм, не давая мне никакой возможности для выражения собственного мнения. Поначалу я открыто соглашалась следовать правилам, ведь Иван мне нравился и я хотела угодить ему, порадовать его. Сама того не желая, да и даже не заметив толком, что происходит, я стала превращаться в типичную кришнаитскую «матаджи» (так кришнаиты называют женщин).

Я совершала самую страшную ошибку, знакомую многим: я думала, что он изменится и станет проще относиться ко всем этим ритуалам (быть может, – думала я, – Ванин фанатизм поумерится и в нашем доме снова появятся грибы и хороший китайский чай). После того, как он переехал ко мне, даже не спросив, не против ли я, но просто поставив перед фактом (ведь он полагал, что делает благо по умолчанию), что отныне живет со мной, Ваня создал ряд правил нашего дома, которые я должна была соблюдать, по его словам, «ради моего собственного духовного прогресса», таких, как к примеру:

– Ранний подъем и чтение 16-ти кругов мантры. Ваня будил меня в 6:30 утра, еще и приговаривая, что это не так уж и рано, ставя мне в пример «авторитетных преданных», которые встают на несколько часов раньше. За пробуждением следовал душ и повторение манты «Харе Кришна». Однажды я не захотела вставать и он просто взял меня, принес в ванну и облил ледяным душем;

– Ограничение общения со всеми, кроме вайшнавов. В частности, он настаивал на том, чтобы в моем окружении были только девочки-кришнаитки и никаких парней. Он ревновал меня ко всем, даже к отцу (с моей нынешней позиции восприятия мне кажется это просто дикостью), говоря, что отец и дочь не должны оставаться наедине. Всех моих подруг предлагалось конвертировать в кришнаизм, что я даже поначалу нехотя пыталась делать, дарила им книжки и четки. Он же просматривал все мои социальные сети, телефон, заставил меня прервать общение с друзьями и знакомыми мужского пола, не отпускал в кино даже с двоюродным братом, жёстко контролировал. Любое действие, казавшееся ему поводом для ревности, превращало наше общение в скандал: так, однажды в метро он довел меня до слез возмущениями на тему того, что я на кого-то из толпы, якобы, вожделенно посмотрела. Я стала крайне редко видеться с семьей, недостаток общения в скором стал негативно сказываться на моей психике;

– Ваня сменил мой алтарь, убрав оттуда все, что касается Шивы, и заменив это изображениями Кришны. Шиву он именовал «полубогом» (хотя в индуизме такого понятия вообще нет) и говорил, что преданные Кришны не должны поклоняться полубогам;

– Книжные полки должны были быть освобождены от «кармической литературы». Вместо них там должны были быть книжки про и для кришнаитов. Однажды он принес стопку книг Прабхупады и предложил мне убрать с полок все книги и поставить вместо них книги общества сознания Кришны. На моё разумное альтернативное предложение просто купить новые полки, прибить их в свободных местах и на них поставить книги о Кришне, а мои книги не трогать, так как это мой дом и тут есть свое устройство, он отреагировал крайне негативно: поскидывал все мои книги с полок и порвал их. В итоге я всю ночь в слезах клеила порванные страницы и переплеты;

– Котика, с которым мы тогда жили вдвоем в квартире, постигла участь стать вегетарианцем (как же можно кормить кого-либо мясом!), что привело к резкому ухудшению его здоровья. Любые мои попытки заступиться за рацион кота пресекались на корню. В итоге я тайно кормила кота нормальным кошачьим кормом на лестничной клетке у лифта, пока мой «молодой человек» спал или бывал на работе (что случалось нечасто). Потом Ваня вообще настоял на том, чтобы отдать кота, ведь это животное «в гуне невежества» и как вообще могут преданные Кришны «служить» какому-то коту? Я до сих сожалею о том, что не заступилась за своего зверька-компаньона, скучаю по нему и чувствую свою вину перед ним;

– Любая пища должна была предлагаться Кришне, любые остатки предложенной пищи выбрасывать запрещалось, их нужно было оставлять под деревом. В итоге Иван выносил целые пакеты шкурок от фруктов/шелухи от семечек и прочего мусора и скидывал их под деревьями, на радость дворникам. Мантры для предложения пищи Кришне читались даже над водой, перцем и солью. Когда однажды я принесла Ване воды, не предложенной Кришне и он, выпив ее, спросил, прочитала ли я над ней мантры и получил отрицательный ответ, он сильно наорал на меня, называя оскорбительными словами;

– Ваня постоянно указывал на мое второстепенное положение. Он говорил о моем низком рождении, о том, что я падшая, что женщина – словно бы переход от животной формы жизни к человеческой, и что я не достигну освобождения, пока не рожусь «прабху» и не пройду путь кришнаизма еще раз в мужском теле;

– Иван заставлял меня слушать лекции известных кришнаитских проповедников и «гуру»: Торсунова, Нарушевича, Рузова, Хакимова и прочих, настаивая на том, что я мало образована в этом плане, груба и не похожа на девушку, и что я должна стать мягче, ласковее и женственнее, хотя объективно я была обычной девушкой, не слишком мягкой и не слишком грубой. Ваня также заставлял меня вести дневник прослушанных лекций и проверял его;

– Мне полагалось носить юбки, одеваться скромно и не пользоваться косметикой, чтобы быть «чище» и «целомудреннее». На мои попытки заняться с Ваней сексом он отвечал отказом, стыдя меня за мою «распущенность» и рассказывая мне, что «капля семени равна стакану крови мужчины», при этом сам он, когда хотел, склонял меня к этому в любое удобное ему время. Это один из многочисленных примеров двойных стандартов, свойственных кришнаитам. Разговоры о том, что я недостаточно женственна, мягка и смиренна, велись постоянно. Мне еще тогда казалось: ну почему он не принимает меня такой, какая я есть, почему я должна носить маски?

Тем не менее, лекции Торсунова стали делать свое дело, и вскоре я поверила, что не соответствую «высоким» стандартам преданных и должна меняться. Поэтому я натягивала улыбку, надевала юбку в пол, что выглядело очень комично в сочетании со славянской внешностью, и старалась ни в чем не перечить своему молодому человеку ради нашей «ведической» семьи. Кришна же так велел, Кришне же нравятся девушки в юбках, а наша главная задача – доставить ему удовольствие! Ведь, оказывается, Ваня имеет выбор – стать монахом-брахмачари или домохозяином-грихастхой и ради меня он отказывается от более высокого пути отшельника в пользу семьи. Ради моего спасения! Мол, я должна всегда помнить об этом и быть благодарна.

Вообще, свое свободное время настоящая «матаджи» должна проводить особым образом: заниматься женскими делами, чтобы развивать свою истинную женскую природу, которая приведет ее к Богу. Весь дом и всё общение должны быть «ведическими». Это единственный правильный путь. «Нет иного пути!» твердит, как мантру, каждый кришнаит. Ваня был того же мнения. Поэтому он постоянно напоминал мне о развитии «ведической женственности», формируя во мне отвращение к этому взгляду на семью. Я вздрагивала при каждом упоминании юбок, целомудрия, скромности, «защиты женского тела» от «вожделенных взглядов мужчин». Психика стала понемногу повреждаться, но я продолжала терпеть и верить, что я просто недостаточно чиста, чтобы принять это знание и что со временем всё будет хорошо, будет «ведическая» семья (тогда я не знала, что ИСККОН не имеет к реальным Ведам никакого отношения).

Наверное, каждый читающий это с недоумением спрашивает: «Как она могла позволить так с собой обращаться?» Я и сама до сих пор не знаю точного ответа на этот вопрос. Наверное, к этому привело одновременное действие различных факторов. Я была сильно привязана к Ивану, думала, что я его люблю. У меня был разгар переходного возраста, когда можно внушить какую угодно чушь, плюс тот тип психики, которым легко манипулировать. Я искала истинный «духовный путь», и попалась на удочку промывки мозгов, организованную ИСККОН. Я жила отдельно от семьи и мало с ними общалась. Ситуация была такова, что мама жила в другом городе и у нее была новая семья. С отцом близко я не общалась, они были в разводе, и он был не в курсе истории. Наше общение с ним было поверхностным. Однажды я так отчаялась, что позвонила ему и попросила о помощи. Как только это услышал Иван, он сразу же сбежал, и папа уже не застал его дома. Бабушка и дедушка, с которыми я какое-то время росла, тоже были заняты своими делами: дед развивал свое дело и у него тоже была семья (и есть до сих пор), бабушка купила отдельную квартиру и ремонтировала ее. Всё совпало таким плохим образом, что все словно обо мне позабыли. Каждый думал, что я учусь и живу самостоятельно, как и подобает студентке, что всё хорошо. А я боялась, что Ивана выгонят из квартиры, где я жила, и молчала о многом, ведь верила, что он изменится.

И тогда я полагала, что в рамках индуизма, какая, по большому счёту, разница, верю я в Кришну или Шиву, в которого верила прежде? Ведь пантеон богов таков, что Кришна не исключает присутствие Шивы. Ради своей новой семьи я готова была практически на всё, даже пойти на полный отказ от контакта с социумом, внешним миром, развития. Начиналась деградация личности, я чувствовала, как в прямом смысле слова тупею день ото дня.

И вот я терпела это всё, каждый раз обещая себе, что еще одна его выходка и мы расстаемся. Мне не хватало внутренних сил, чтобы бросить Ваню, хотя бывало, что он даже решал уйти. Тогда были скандалы, мои слёзы, просьбы остаться, ведь я не представляла своей жизни без Вани. Удивительно: за каких-то пол года из самодостаточного человека, из целеустремленной девушки, желающей развиваться во всех сферах деятельности я превратилась в забитую клушу, не вылезающую из кухни, которая развивала «ведическую женственность», находясь под жестким контролем «прабху». Я верила, что мне всё воздастся за такие аскезы, что это результат плохой кармы, ведь у Кришны ничего не бывает просто так.

Все мои друзья перестали общаться со мной, я бросила университет, и Иван это одобрял, ведь «женщине не нужно высшее образование», согласно убеждениям кришнаитов. Практически единственное место, куда я выбиралась, была та самая бхакти-врикша, где было ужасно скучно и где всё время обсуждалось одно и то же. К тому моменту меня уже сделали главной по кухне и я готовила пищу на 10-20 человек. Позже я всё же под разными предлогами стала отказываться там появляться. Иногда мы ездили в храм на воскресные программы и на экадаши (это пост, который кришнаиты держат два раза в месяц и по этому поводу организовывается праздник на всю ночь).

Самое удивительное, что я действительно во все это верила: в Кришну, в то, что я должна следовать этому пути… Стала запуганная, угнетенная, ненастоящая. Я почти полностью потеряла себя, плакала по ночам, но моя привязанность к Ване была столь сильной, что я верила, что всё изменится и не могла и думать о жизни без него. Роли «матаджи» и «смиренной жены» мне совсем не нравились, но я перестала считать себя способной на что-то большее, ведь мой молодой человек постоянно напоминал мне о моем низком рождении.

Через четыре месяца нашей совместной жизни Ваня предложил мне стать его женой. Тогда мне должно было исполниться 18. Для меня было шоком его предложение, ведь я была юна и совершенно не хотела замуж за Ивана прямо сейчас. Я прокручивала в голове сцены объяснения с родителями, наше возможное будущее, перспективы и понимала, что это тупик. Это не мой путь, путь, у которого нет сердца. Сначала я попыталась увильнуть от ответа, сказав Ване, что, мол, я несовершеннолетняя и брак регистрировать никто нам не позволит. На что он ответил, что дождется восемнадцатилетия, мы поженимся, а через некоторое время родим ребенка – чем раньше, тем лучше (ведь это такое благо – воплотить столь чистую душу! Преданного Кришны с самого рождения!). Я поняла, что уходить от ответа бессмысленно и прямо сказала, что это не для меня, что я не готова к этому сейчас. Иван очень болезненно воспринял мой отказ и после этого наши отношения стали еще хуже.

Он стал жестко критиковать мою жизнь до ИСККОН, стал спать отдельно от меня. Отказывался есть еду, которую я попробовала первой, ибо считал, что я ее оскверняю тем, что пробую (я ведь женщина, более низкий уровень сознания), целыми днями играл в компьютерные игры (одной рукой читает мантру, а другой двигает компьютерную мышь), постоянно повышал на меня голос, вел долгие разговоры в стиле выяснения отношений, разводя ругань на пустом месте.

Мне тогда казалось, что это настоящий ад на Земле – понимать, что это ужасно и не быть способной просто прекратить это в силу психологической зависимости. Практически никто не звонил мне, не приходил, даже родители. Ваня стал поднимать на меня руку: за то, что не предложила Кришне пищу, за то, что вовремя не убрала за котом.

Кота он вообще сильно бил, однажды пнул его так, что бедняга не мог даже встать на лапы. Его я в итоге отдала знакомым, потому что это был единственный способ спасти его от столь жалкого существования. Ваня был только за то, чтобы я «прекратила служить животному в гуне невежества».

Меня Ваня время от времени тоже бил: однажды ударил головой об стену, я упала, а он спохватился и потом долго извинялся, лечил меня. Я даже ездила в травмпункт и говорила там, что ударилась о дверь или стол, хотя врачи предлагали вызвать полицию.

Однажды мои старые друзья пришли к подъезду, чтобы выяснить, что происходит с моей жизнью, но я просто не открыла им дверь в квартиру и попросила их уйти. «Слава Богу, – думала я в тот момент, – что Вани нет дома, иначе была бы очередная сцена ревности».

Когда он спал со мной, я молилась, чтобы не забеременеть, ведь предохраняться он запрещал, а случайное зачатие могло произойти, и тогда к уже имеющемуся аду, в который превратилась моя жизнь, добавился бы еще и ребенок с плохой генетикой его психически нездорового отца.

Серьезная перемена произошла в мае, на тот момент мы были уже восемь месяцев вместе: после очередной ссоры Иван собрал вещи и ушел, а потом в отместку мне позвонил моей 72-летней бабушке и наврал ей, что я принимаю тяжелые наркотики (хотя даже чай в нашем доме не хранился, так как кришнаиты считают чай изменяющем сознание продуктом, не говоря уже о наркотиках), от чего ей стало плохо с сердцем и вызывали скорую…

Потом Ваня позвонил мне, долго извинялся. Ревел в трубку, уговорил встретиться с ним, потом стоял в метро на коленях и просил прощения. Наши отношения оказались в подвешенном состоянии. Я не хотела ни прощать его, ни навсегда выгонять из своей жизни.

Но с тех пор мы стали жить отдельно, потому что уже вмешались мои родители, поставили условие, чтобы в этой квартире посторонних не было. Это был глоток свежего воздуха для меня! Я так долго ждала этой помощи, этого проявления чужой воли (поскольку своей я уже не обладала). Впервые за последнее время я могла спокойно сидеть на кухне, пить кофе и не переживать, что кто-то будет меня обвинять в этом. Уже тогда я стала с каждым днем яснее понимать не просто насколько я «вросла» в Ваню психологически, но и насколько я желаю избавиться от этой зависимости.

Я стала готовиться к повторному поступлению в университет и поступила. Начавшаяся с учебного года социальная жизнь очень помогла мне с восстановлением психики. Тем не менее, мы с Ваней продолжали общаться, он ухаживал за мной и старался словно бы загладить свою вину. На выходные я ездила к нему за город, в большой дом, где он жил с родственниками, и старалась закрывать глаза на наше прошлое. Ваня несколько раз предлагал снова жить вместе, но я отказывала ему. Я продолжала регулярно читать мантру, соблюдать посты, но параллельно с этим я пыталась найти психолога, который бы помог мне решить проблему зависимости и внутренне отпустить этого человека и выйти из секты. Я обращалась к трем психологам, ни один из которых не смог оказать мне адекватной поддержки. Двое просто отказались работать, одна вытягивала из меня деньги и после пары сеансов стало ясно, что результата не будет и нет смысла продолжать. Мне не повезло с психологами. Я не знала, кого искать, и бросалась в первые попавшиеся руки. Они были не специалистами в области так называемых консультаций по выходу и депрограммирования. Но, говорят, что осознать проблему – значит уже наполовину решить ее. И у меня в сознании жила надежда на возвращение к нормальной жизни.

Зимой всё снова стало хуже. Мы ссорились, прекращали общаться, потом начинали вновь. Ваня стал ставить мне условия. Говорил, что будет со мной общаться, только если я буду еженедельно находиться в кругу «матаджей». Чтобы не нагнетать обстановку, я записалась в «матаджинский клуб». Это был квартирник, состоявший из одних лишь женщин, где они обсуждали, как деградировал мир из-за невыполнения женщинами их прямых обязанностей, таких, как воспитание детей и приготовление обеда. На этих встречах мне было жутко скучно, и я часто рисовала, сидя в углу комнаты или просто пропускала их.

Я старалась избегать личного общения с Иваном, поскольку стала понимать, что он попросту опасен. Однажды в январе он позвал меня сходить в вегетарианский магазин в центре Москвы. Это был, как потом выяснилось, просто предлог для встречи.

Было очень холодно. В парке Ваня напал на меня, несколько раз ударил, и, как показал последующий рентген, сломал мне нос. Вся в крови, я убегала от него по хрустящему снегу. Он гнался за мной, но я прибежала к каким-то мужчинам, стоявшим в стороне и попросила их о помощи. Увидев, что я не одна, он оставил меня в покое. Мужчины дали мне салфетки, предложили помочь добраться до дома. Я отказалась и сидела на снегу, вытирала кровь. Ваня подошел, стал извиняться… Я раз за разом продолжала прощать его, несмотря на все его издевательства надо мной.

В течение последующих полутора лет мы продолжали общаться, один раз съездили на месяц в Германию и дважды в Индию – во Вриндаван и Маяпур. Все поездки были оплачены мной, ведь денег на путешествия у него не было, а одну меня отпускать он не хотел. А я копила деньги, которые давали мне родители, (мне же было всего 17-18), и мне что-то дарили на праздники, я никогда их не тратила – всегда откладывала. В Индии мне очень понравилось, но уже после пары дней, проведенных там, я окончательно удостоверилась, что ИСККОН не имеет ни малейшего отношения к настоящим культурным и религиозным традициям Индии. Кришнаитов терпят в Индии лишь потому, что ежегодно туда едет в паломничество куча преданных со всех стран мира и привозят с собой деньги, которые помогают поддерживать экономику страны.

Общество сознания Кришны казалось мне грандиозным по своим масштабам цирковым представлением, на задворках которого я оказалась. Я созерцала происходящее: все эти ритуалы, храмы, «авторитетов», всю эту огромную систему лжи. В Индии я перестала читать мантру «Харе Кришна», только делала вид, что перебираю четки, чтобы Ваня не устроил очередной скандал. Моя осознанность начала возвращаться ко мне, словно я была слепа и прозрела.

В ИСККОН вербовкой новых людей занимаются специалисты по работе с сознанием. Они завлекают новых адептов самыми разными способами: йогой, кулинарией, астрологией, аюрведой, кому что интересно и кто на что клюнет. Ко всем используемым в проповеди словам добавляется слово «ведический», и получается уже не простое разнообразие хобби, а самое настоящее «знание древних»! Сложно не повестись на столь привлекательную обёртку.

Проповедуют кришнаиты очень убедительно, так как самим им когда-то промыли мозги и они верят в то, о чем говорят. Знание, которое они распространяют, не имеет в их сознании никакого эмпирического подкрепления. Им просто сказали, что это так, и они, не проверяя информацию, а лишь фанатично приняв ее на веру, передают ее далее по цепочке, вербуя новых членов. Эта секта всевозможными способами воздействует на интеллект адепта, отключая его, вызывая «отупение». Я заметила, что стала гораздо хуже мыслить, стала наивнее, глупее уже через несколько месяцев так называемой «садханы». И вот мой интеллект стал просыпаться, понемногу возвращаться ко мне, словно «по милости Кришны». Я чётко осознала, что смогу выбраться и покончить с этим адом.

Вернувшись из второй поездки в Индию, я перестала общаться с Иваном. Он словно бы вдруг перестал мне быть интересен. Я сначала сама не вполне осознала свое новое отношение к нему, смаковала его и размышляла о причинах его появления. Но с течением времени я всё больше пропитывалась этой свободой, этой внутренней самодостаточностью, которая начинала вновь обретаться мной. Я стала понимать, что ужасная эпоха, разрушившая мою жизнь почти до самого основания, подходит к концу. С огромным энтузиазмом я начинала вновь исследовать мир, постепенно открывавшийся мне заново в своем гармоничном разнообразии взглядов и мнений. Осознание, что в общей сложности я потратила три года на эти деструктивные отношения с сектантом, долгое время не давало мне покоя. Ваня искал со мной встреч, я иногда даже ходила с ним пообедать в кафе, но продолжала жить своей жизнью. Он говорил что-то о себе: что снова пишет музыку, что собирается получить инициацию. Меня это не интересовало и я кивала ему в ответ из вежливости.

Как известно, когда отойдешь от картины на какое-то расстояние, изображение на ней видно лучше. Чем дальше я отхожу от ИСККОН (при этом, конечно, совсем из картинной галереи во время анализа уходить не стоит – иначе картина пропадет из виду), тем четче я вижу, как работает эта система. Особенно хорошо это видно, когда есть сравнения с другими сектами (картинами).

Конечно, ИСККОН, как и любая организация, прекрасно манипулирует людьми. Система, используемая кришнаитами, соответствует классической схеме организации сект.

Всё это «сознание Кришны» – очень коварно. При первом взгляде думаешь: «Да это ведь однозначное благо! Пусть они даже и не во всем правы, они вот мяса не едят, а сколько их миллионов! Сколько жизней животных они спасают. Да и многие бросили наркотики, алкоголь, изменились ради Кришны. Как здорово! Живут в гуне благости, а после смерти обретут жизнь вечную на духовных планетах».

Но это всё – обёртка. Да, чьи-то жизни в некоторой степени меняются. Но стоит посмотреть на жизнь большинства преданных, и становится видно, что это несчастные, в социальном плане ничего не добившиеся люди, часто с плохим прошлым и нездоровой психикой. Они оказываются в оторванности от реальной жизни, в коконе, который изолирует их от внешнего мира. Их учат мыслить категориями очень узкими, задаваемыми извне, патриархальными, а никто не задумывается, кому на самом деле это выгодно. Учат делить людей на мясоедов/вегетарианцев, преданных/карми. Учат вешать ярлыки, учат однозначности. Ссылаются на авторитеты, а когда пытаешься добраться по лесенке до каких-то реальных источников информации, тебе говорят: «Наша парампара (линия преемственности) берет начало от Господа Брахмы!» – и всё. Пойди поспорь, самого Брахмы! Надо же. И никак это не проверить, это же просто Прабхупада придумал.

И вот через полгода такой обработки в психике уже начинают происходить необратимые изменения. Начинаешь понимать, что вокруг тебя реальных людей-то больше нет, одни «преданные». Это сломанные жизни, поскольку вернуть мышление в нормальное русло становится уже тяжело. Чем дальше в лес – тем больше дров. Думаешь: «ничего, ведь это самое настоящее благо – общаться с чистыми людьми! Меня они окружают потому, что я и сама очищаюсь, а «мясоедам» со мной стало просто не интересно, потому что у них низкий духовный уровень».

Я стала вспоминать времена, когда мыслила вне этих категорий. Вспоминала, какой другой была жизнь, какой чистой, наполненной, когда в голове не происходил этот бесконечный анализ «с точки зрения преданного». Постепенно былое здравомыслие вернулось ко мне, хотя отголоски кришнаитского опыта до сих пор дают о себе знать.

Сознание Кришны – это когда у тебя забирают твое мышление и говорят: «Мы теперь будем за тебя думать, а ты только выполняй наши правила». Это вечная категоризация, от которой потом сложно избавиться, когда начинаешь лечить психику от последствий пребывания в секте. Появляются страхи: «Я попаду в ад, если не буду поклоняться Кришне, за мной после смерти придут Ямадуты», «Непредложенная Кришне пища – вкушаю один лишь грех» и т.п. У кого-то в большей, у кого-то в меньшей степени, но у меня это очень сильно было поначалу. Я искренне верила, что день прожит зря, если я не потратила два часа на прочтение 16-ти кругов мантры «Харе Кришна».

Идет замена реальных ценностей на ложные. Именно это и легло в основу факта, что ИСККОН стало так быстро расти на Западе. Прабхупада попал в яблочко. Там тогда был самый разгар эпохи хиппи. Это были люди, которые искали и жаждали духовности. Прабхупада и дал им ее, в красивой обёртке. Точнее, суррогат духовности. Вообще, ИССКОН – производитель суррогатов. Реальные люди с приходом в эту секту заменяются духовными братьями и матаджами. Настоящие эмоции заменяются «экстазом любви к Кришне». Жизнь во всей полноте и разнообразии заменяется отстранением от нее и погружением в суррогат жизни в обществе ИСККОН, где все любят и славят Кришну и Прабхупаду.

Прабхупада, кстати, заслуживает отдельного разговора. Человек, происходивший из касты торговцев, приехал на Запад и провозгласил себя гуру. В Индии его жизнь была далека от стандартов жизни святого. Женившись в возрасте 22-х лет на девочке, которой было 11, он работал в фармацевтической компании, плодил детей, ни один из которых, кстати, не стал кришнаитом, и вообще ничем не отличался от любого индуса из семьи со средним достатком. Потерпев в Индии крах как работник, семьянин и вайшнав, он отправился на запад, где еще имел наглость учить других.

Еще меня очень поражает искажение кришнаитами философии. Это было одной из причин моего выхода из секты. Когда я начала изучать санскрит, то поразилась, насколько Прабхупада искажал переводы текстов. Он ведь на самом деле никакого отношения к реальной традиции вайшнавизма не имел, он просто исказил ее, видоизменил переводы текстов Гиты и других писаний, пользуясь тем, что на Западе люди не знают санскрита и не уличат его в обмане. И на основе обмана создал религию. Начал с обмана! Для меня это немыслимо. Это становится очевидным при элементарном анализе текстов оригинала и переводов. Люди десятками лет слушают и верят в искаженную информацию, от которой, наверное, у реального Кришны на Голока-Вриндаване волосы дыбом бы встали.

Конечно, верхушка кришнаитской тусовки про искаженные переводы знает и для своей паствы уже давно придумали отличные контраргументы: «Ты недостаточно чист сердцем, а Бхагавад-Гита – писание священное и простым умом непостижимое». Прабхупаду кришнаиты считают авторитетным гуру, который для их умов, погрязших в материальной жизни, может «перевести» священный текст Гиты на воспринимаемый ими язык. На искажения кришнаиты просто закрывают глаза, ссылаясь на недостаток собственного интеллекта, то есть и в этом аспекте их учат не думать, но лишь послушно следовать правилам.

Все столпы, на которых стоит ИСККОН, всё, о чём говорят и пишут ИССКОНовские «гуру», ссылаясь на Веды – просто выдумка. В Ведах нет ни «Кришны», ни «Маха-мантры», ни «бхакти», ни «смирения», ни «служения», ни «полубогов», и уж тем более там нет никакой «ведической женственности». Чем больше я изучаю секты и читаю статьи бывших кришнаитов, тем больше разоблачающих фактов обнаруживаю. Обмана и лжи в ИСККОН столько, что информации хватило бы для написания нескольких книг. При элементарном критическом анализе, «духовный путь», казавшийся поначалу очень целостным и гармоничным, стал разваливаться на куски. Кришнаиты знают об этой «особенности» своего учения и потому очень и очень боятся критики. У них есть даже правила поведения внутри системы, включающие в себя воздержание от критики, так как для них критика – это нанесение оскорблений, что в свою очередь – тяжкий грех.

Разрушительные последствия пребывания в секте до сих пор сказываются на моей психике. Эти психологические изменения очень неприятны и трудно преодолимы. Поначалу всё было совсем плохо – я боялась есть чеснок и лук, мне снились кошмары, в которых мне насильно скармливали сыр с сычужным ферментом, и я плакала во сне, думая, что совершаю грех. Действия всех людей вокруг я продолжала по инерции пропускать в своем сознании через фильтр кришнаизма: «А что сделал бы на его месте преданный?» или «Преданный никогда не поступил бы таким образом».

Я плохо ела и спала, не было ни желания, ни сил что-то продуктивное делать, появилась пассивность, мир для меня стал отдаленным.

Оставаясь наедине с мужчинами, я чувствовала свою вину, ведь «матаджи» не должна проводить время с «прабху». Боялась заводить дружбу с новыми людьми, особенно с мужчинами, боялась начинать новые отношения, так как подсознательно ждала повторения истории с Ваней (к счастью, мои опасения не оправдались и с моим нынешним молодым человеком у нас всё хорошо).

Много времени потребовалось, чтобы полюбить свой университет и начать учиться осознанно и с удовольствием, не думая о том, что «это время я могла бы посвятить служению Кришне». Сейчас дела обстоят гораздо лучше – я практически вернулась к полноценной жизни и свободе сознания. Незначительные отголоски психологического и физического насилия дают о себе знать лишь изредка, и всё же пока не могу сказать, что я полностью освободилась от последствий пережитого опыта, но в целом всё в порядке.

Я полностью пересмотрела свои ценности и ориентиры в жизни, научилась отделять зёрна от плевел, мыслить критически. Просто так меня теперь не завербовать ни в какую секту. Я стала ценить общество интеллектуально развитых людей, с научной точки зрения изучаю классический индуизм и буддизм – к счастью, интерес к ним не угас после опыта пребывания в ИСККОН, но только усилился.

Я искренне желаю всем женщинам, попавшим под влияние этой секты, осознать её деструктивное воздействие на психику и суметь выбраться оттуда в целости!
http://listentosoul.ru/istoriya-lizy-mo ... e-krishny/

Вернуться в «Индуизм»